ФОТОГРАФ О ИСЛАМСКОМ ГОСУДАРСТВЕ

Silhouette of soldier with rifle

Silhouette of soldier with rifle

Женевский фотограф Гийом Брике делает репортажи из горячих точек. Он хорошо знает Восточную Европу, в том числе, Украину, не понаслышке знаком и с Востоком. Он четырежды был в Ираке и два раза в Сирии. С жизнью в «Исламском государстве» знаком через объектив собственной фотокамеры. О своей поездке на территории, захваченные ИГ, Гийом БРИКЕ рассказал в интервью «АП».

— Когда вы были на территориях, объявленных «Исламским государством», и что вас туда привело?

— Я был в Алеппо и Ар-Ракке в Сирии в 2012 году, когда они уже были объявлены территорией «Исламского государства» или ДАИШ, как они сами его называют. У меня есть контакты в ИГ, и благодаря им, я попал на эту территорию. Разрешение на въезд я получил у халифа Ар-Ракка. Если возникал какой-то конфликт, то этого разрешения мне было достаточно, и меня там никто не трогал.

— Как они приняли вас? У вас страха не было?

— Работать там, конечно, очень сложно. Если вы журналист, вы можете интервьюировать издалека и писать, но фотограф должен быть всегда на месте, он должен находиться очень близко к событию. Вообще нужно быть хорошим психологом, когда работаешь в таких местах. Иногда нужно молчать. У меня есть тактика побороть страх. Когда фотографирую, я двигаюсь, и страха не чувствую. Но когда бомба может посреди ночи попасть в крышу дома, где ты находишься – это, конечно, пугает. Однажды в Ираке, когда я был с группой курдов, в меня стреляли. Благо, на мне был защитный жилет. Вообще, когда ты оказываешься в одной группе, которая столкнулась с более могущественной — это конец для тебя тоже. Причем, европеец там — большая ценность, которую можно продать.

— Почему у вас такое стремление попасть именно в горячие точки?

— В мире профессиональной фотографии очень трудно найти свой путь. Ведь все считают себя профессионалами. Поэтому я выбрал такое направление. Я очень много путешествовал, был в Северной Корее, Чернобыле, Ливии во время революции, в африканских странах, на Украине во время Майдана, в Донецке после объявления области своей независимости. Эти фотографии можно использовать потом в течение нескольких лет. Но на территории, захваченные ИГ, сейчас попасть невозможно. У них сейчас есть собственные информационные агентства. Они сами рассылают и продают фотографии. Они не хотят, чтобы оттуда шла разная информация.

— Были ли моменты, когда в ИГ вам не позволяли фотографировать?

— Когда я приехал, через два часа на моих глазах казнили 16-летнего парня. Но у меня нет этих фотографий, т.к. мне они не позволяли фотографировать те ужасы, которые сами творят. Они совершено сумасшедшие. Также они не позволяли участвовать во время их боевых тренировок.

Но у меня есть фотографии из одной деревни недалеко от аэропорта Алеппо, на которую они напали. Там я сделал много снимков, но в этических целях их нигде нельзя публиковать. Это просто ужасные фотографии убитых. Больше всего меня шокировали дети-солдаты. Там очень много подростков, которые тренируются. Но они не участвуют в боях.

— Но члены ИГ, как правило, не церемонятся даже с мусульманами, не говоря уже об иноверцах. Почему вас не тронули?

— Они мной и не занимались. Как я уже говорил, у меня было разрешение, кроме того со мной был переводчик, который, по сути, являлся посредником между мной и джихадистами. И каждый раз, когда меня спрашивали, верю ли я в Аллаха, я отвечал, что просто фотографирую, и не могу вставать на ту или иную сторону. Иначе можно было бы сказать какую-то глупость с последующей опасностью для себя.

— Но ведь вам все-таки удалось пообщаться с «джихадистами». Вы не спрашивали их, почему они присоединились к ИГ – из-за денег, веры, безработицы?

— Да, я говорил с ними. Например, поговорил с двумя верующими французами. Но с ними нельзя дискутировать. Потому что они рассказывают тебе только то, что считают нужным. Но у тебя нет права им возражать, иначе они просто убьют. Они очень опасные люди. Они говорят, что в рядах ИГ только исключительно из-за религиозных убеждений. Но на самом деле они грабители. Ведь, когда завоевывают территории, они заходят в дома и отбирают все. Хотя война очень сильно меняет людей. Сейчас обе стороны совершают ужасные вещи. Курды также издеваются над пленниками из ИГ, дико убивают. Хотя, с другой стороны, курды больше всего пострадали от рук «Исламского государства», вот и ответная их реакция.

— На ваш взгляд, на что существует ИГ? Откуда у них вооружение, такая поддержка?

— Конечно, у них была и есть поддержка. Их поддерживали и американцы, и французы. Ведь ИГ — это их детище. Они готовы поддерживать любого, кто воюет с Башаром Асадом. Да он был диктатором, но с ним можно было жить, а ИГ хочет уничтожить буквально все. Их нельзя сравнивать. И нет никакой умеренной оппозиции в Сирии, но Франция и США поддерживают всех, кто против Башара Асада. Ту же «Джабхат-ан-Нусра», которая также фактически является террористической группировкой. У меня есть много фотографий, подтверждающих это, но на Западе я их не могу продать, потому что США и Франция считают их повстанцами.

Все, что сейчас происходит в Сирии и Ираке, это только из-за нефти и газа. Саудовская Аравия и Катар хотят построить газопровод в Европу, но Башар Асад против, потому что он союзник Москвы, которая продает свой газ Европе. Поэтому им нужно свергнуть Асада. Это самое простое объяснение. Кроме этого ничего нет, нет религии и ничего другого. Но теперь группировка ИГ стала очень могущественной, и ее боевики здесь останутся надолго. Сейчас Саудовская Аравия строит стену на границе с Ираком, потому что понимает, что ИГ придет и к ней.

— После того, как вы вернулись в Европу, не напоминает вам что-то об ИГ здесь?

— Мне стали угрожать уже после того, как я приехал в Женеву. Сейчас я в «черном списке» ИГ. Мне угрожают по телефону, электронной почте. Но угрозы довольно банальны — из серии: «мы придем, покончим с тобой». Я переехал, поменял номера и никому практически их не сообщаю. Я даже получил разрешение на ношение оружия. Но если бы у меня были гарантии безопасности, я бы опять поехал туда за уникальными снимками.

— После всего, что вы видели, у вас изменилось мнение относительно ислама?

— Я считаю, что эти люди ничего общего с исламом не имеют. Их используют в конфликте, заставляют верить во что-то. Но на самом деле их цель — построить газопровод. Эта история денежная. Ислам я уважаю. А ДАИШ — это экстремисты, но это не означает, что в этом виновата религия. Экстремистами могут быть и христиане. Например, в Курдистане, где очень религиозное население, нет воровства. Люди очень скромные и приветливые. Если забудешь фотоаппарат, то его никто не возьмет, тебя позовут и покажут, где ты его забыл. Так ранее жил и Ирак, пока туда не пришли американцы.


Поделиться с друзьями:   

Смотрите так же:

Добавить комментарий

Войти с помощью: